Давид Петросян

Проблемы непризнанных государств на постсоветском пространстве:

Южный Кавказ

Прошло почти десять лет со времени прекращения огня в двух самых кровавых конфликтах в бывшем советском Закавказье (многие политологи предпочитают термин Южный Кавказ) – абхазском и карабахском. Война в Южной Осетии завершились еще раньше. За минувшие годы произошла своеобразная трансформация межэтнических конфликтов в межгосударственные. Абхазия, Нагорный Карабах и Южная Осетия ведут государственное строительство, не замечать которое уже невозможно. Непризнанные государства Южного Кавказа (а также Приднестровская Молдавская республика) образовали неформальное Содружество непризнанных государств, в рамках которого была разработана правовая основа для международного признания членов содружества. Базовыми в программе Содружества являются следующие моменты:

– признание международным сообществом СССР является признанием и его конституционного права;

– согласно конституционному праву СССР областная (республиканская) автономия признавалась как форма государственного существования, а ее население – в качестве субъекта права на самоопределение. Напомним, что нынешние члены ООН Киргизия, Казахстан, Молдавия имели в прошлом, как и Абхазия, Нагорный Карабах и Южная Осетия, статус автономной области (республики);

– закон о порядке решения вопросов, связанных с выходом союзной республики из СССР, однозначно подтверждал право автономий и территорий с компактным инонациональным населением в случае выхода соответствующей республики из СССР самостоятельно определять свой государственный статус.

В референдуме 17 марта 1991 г. участвовали 52,4% избирателей Абхазии, и 98,4% из них высказались за сохранение СССР. НКАО же, наоборот, не участвовала в референдуме, но после распада СССР 10 декабря 1991 г. провела свой референдум, где абсолютное большинство жителей высказались за самостоятельное определение своего будущего государственного статуса. Что касается Южной Осетии, то она провела свой референдум о присоединении к Северной Осетии в составе России 19 января 1992 г. Южная Осетия и Абхазия имеют свои конституции, а Нагорно-Карабахская республика оформила основной свод законов.

Все документы о прекращении боевых действий подписаны должностными лицами международно признанных государств и их непризнанными оппонентами на равных (например, Московские соглашения, Бишкекский протокол).

Силовая компонента в непризнанных государствах развита достаточно солидно. К примеру, абхазская армия, сформированная по швейцарской системе, имеет постоянный состав порядка 5 тыс. человек, 50 танков и 80 боевых бронированных машин, а также около 80 артиллерийских установок калибра свыше 122 мм. При необходимости в армию призываются резервисты – до 45 тыс. человек (сегодня население Абхазии составляет около 250 тыс.). Боевой потенциал, опыт и знание театра военных действий, мобилизационная готовность абхазской армии оцениваются большинством военных экспертов достаточно высоко. Армия Республики Южная Осетия составляет порядка 3 тыс. человек (при населении в 70 тыс.). На ее вооружении находится 10 танков, 30 боевых бронированных машин и 25 артиллерийских систем. Армия Обороны НКР, по разным оценкам, насчитывает от 15 до 20 тыс. личного состава (на 120 тыс. населения), мобилизационный ресурс – от 40 до 60 тыс. человек (по опыту минувшей войны в него включены женщины и подростки до 14-15 лет). В армии НКР, по сообщениям СМИ, 316 танков, 324 боевые бронированные машины, 332 артиллерийские установки калибром 122-мм и выше, 44 РСЗО и системы ПВО С-125, С-75. (Для сравнения: в вооруженных силах Грузии – 16 тысяч человек, 79 танков, 111 боевых бронированных машин и 74 артиллерийских системы от 122-мм. По программе "Обучи и оснасти", финансируемой из бюджета США, должно быть подготовлено еще 2000 человек, которые и станут ядром новой грузинской армии.)

В непризнанных образованиях происходят весьма интересные политические и демократические процессы. Например, конституционное большинство в парламенте Абхазии (26 депутатов из 35) не контролируется действующим президентом В. Ардзинбой и его политической командой, радикальная часть оппозиции (движение "Айтайра") бойкотировала последние парламентские выборы, а движение "Амцахара" инициировало конституционный процесс ограничения полномочий президента в рамках действующей конституции страны.

В Гальский и другие районы южной Абхазии вернулись около 50 тыс. грузинских беженцев. Абхазская сторона настаивает на разблокировании коммуникаций, чтобы продолжить начатый процесс, но Грузия не спешит пойти навстречу в этом вопросе. Главным источником дохода после ослабления блокады, как и ожидалось, стал туризм. Большинство туристов – граждане России и стран СНГ. Районы севернее Сухуми в целом безопасны для отдыхающих, которых привлекают в Абхазию низкие цены на жилье и услуги (примерно вдвое ниже, чем в Сочи).

Из всех непризнанных государств Южного Кавказа в наиболее сложном экономическом положении находится Южная Осетия. Действующий президент РЮО Э. Кокойты прилагает усилия для исправления ситуации и усиления государственных структур. В отличие от ситуации в Абхазии, грузинское руководство довольно деятельностью российских миротворцев в Южной Осетии. Что касается урегулирования грузино-осетинского конфликта, то дело продвигается медленно, хотя вероятность возобновления конфликта в открытой форме крайне низка.

Если говорить о Нагорно-Карабахской республике, то она сегодня де-факто является частью экономического, культурного, финансового, политического и оборонного пространства Армении. Более того, она оказывает самое серьезное влияние на политические и экономические процессы в самой Армении. НКР получает прямую финансовую помощь из бюджета США (12 млн. долл.) и Армении (15 млн.). В республике (прежде всего в столице) в основном восстановлен жилой фонд. Инвестиции идут и на развитие инфраструктуры, сельского хозяйства и индустрии туризма.

Таким образом, на Южном Кавказе де-факто сложилась система, объединяющая как признанные (Азербайджан, Армения и Грузия), так и непризнанные (Абхазия, Нагорный Карабах, Южная Осетия) государства, причем силовая составляющая последних, по меркам региона, представляется достаточно впечатляющей. Непризнанные государства и их лидеры понимают, что они являются, с одной стороны, жертвами политики "двойных стандартов", а с другой – активно пользуются сложившимся положением дел в мире и регионе, поскольку после войн на Балканах и в Ираке, событий 11 сентября в США и провала плана "Дорожная карта" апеллировать к международной правовой системе бесполезно. По этой причине мы не предсказываем скорого урегулирования существующих конфликтов, как, впрочем, и возобновления открытой конфронтации между противоборствующими сторонами.

Главными политическими рычагами России в регионе остаются поставки вооружения и энергоносителей. При реализации этой политики Россия в обозримом будущем может испытывать проблемы и противодействие со стороны своих оппонентов, а достигнутые сегодня успехи могут оказаться временными.

В политике США есть тенденция рассматривать Южный Кавказ как часть Большого Среднего Востока. Дальнейшие действия США в регионе, на наш взгляд, будут во многом зависеть от развития ситуации в Афганистане, Ираке, палестино-израильском противостоянии. Возможно, в обозримом будущем США пересмотрят роль Турции как основного партнера в регионе. Не исключено, что главным элементом среднесрочной политики США будет курс на поддержание стабильности и управляемости (пусть кризисной) в регионе – с тем, чтобы впоследствии достичь полного урегулирования ситуации.