Социально-экономические и этнополитические процессы, начавшиеся в конце 80-х–начале 90-х гг. XX столетия в республиках бывшего СССР, особенно процессы “суверенизации” этих республик, усилили в обществе социальную напряженность и ксенофобию, следствием которых стали межэтнические и внутриэтнические конфликты. Некоторые их этих конфликтов вылились в этнически направленные погромы, другие – в вооруженные межэтнические столкновения, переросшие в войны. Одним из следствий этих конфликтов явился миграционный отток нетитульного населения в направлении, как правило, своей "исторической родины".
В результате обмена миграционными потоками произошли и продолжают происходить изменения этнического состава государств СНГ и значительной части республик Российской Федерации. Значительное увеличение численности и удельного веса населения титульных этносов в указанных государствах и республиках существенно усилило в них центробежные тенденции. Националистические (этноцентристские) движения и организации провозглашают в эти годы идеи создания моноэтничных государств. Рост ксенофобии усиливает миграционный отток нетитульного населения практически из всех государств СНГ и большей части республик РФ.
Говоря о РФ, необходимо отметить, что самые значительные миграционные процессы в течение последних 13–15-ти лет произошли и происходят на Северном Кавказе, за которым с начала 1990-х гг. прошлого столетия закрепилась репутация самого конфликтного региона России. При этом важно подчеркнуть следующее. Если из республик Северного Кавказа идет значительный миграционный отток населения, то “русские” субъекты региона – Краснодарский и Ставропольский края и Ростовская область – наоборот, являются территориями приема основной части мигрантов, в том числе и вынужденных переселенцев из республик региона. Именно в “русские” субъекты Северного Кавказа выехала и продолжает выезжать значительная часть мигрантов, в том числе беженцев и вынужденных переселенцев, в частности, из Азербайджана, Узбекистана и Чечни.
Если миграционный отток населения из республик Северного Кавказа является следствием процесса “суверенизации”, обострения межэтнических отношений и войны в Чечне, то следствием миграционного притока населения в “русские” субъекты региона явился рост в этих субъектах межэтнической напряженности. Межэтнические отношения в Краснодарском и Ставропольском краях и Ростовской области характеризуются сегодня выраженной ксенофобией не только населения, но и властей этих субъектов по отношению к мигрантам, особенно к вынужденным переселенцам и беженцами из числа “лиц кавказской национальности”. Очень сильны в этих субъектах региона антиармянские и античеченские настроения и неприязнь к туркам-месхетинцам. Не лучше отношение русского населения краев и области региона и к вынужденным переселенцам и беженцам русской национальности, которых часто называют “чеченами” (прибывших из Чечни), “узбеками” (прибывших из Узбекистана) и т. д. Значительно усиливает антимигрантские настроения и ксенофобию в этих субъектах деятельность казачьих организаций, многие из которых демонстрируют свое крайне негативное отношение к выходцам из кавказских государств и республик.
В различных районах Краснодарского и Ставропольского краев и Ростовской области происходят стычки между русским населением и мигрантами-кавказцами, проходят митинги русского населения с требованием выселения с территории края/области “лиц кавказской национальности”. Власти “русских” субъектов Северного Кавказа, находясь под влиянием антимигрантских настроений населения, принимают законодательные акты, ограничивающие миграцию и права мигрантов на их территории. Все эти акты, как правило, противоречат Конституции РФ и федеральным законам, касающимся миграционных процессов.
В межпереписной период 1989–2002 гг. отицательное сальдо миграции
населения в республиках Северного Кавказа в целом составило 233 тыс.
человек. За этот же период
значительно увеличился прирост числа мигрантов, включая вынужденных
переселенцев и беженцев, в “русских” субъектах Северного Кавказа. Численность
населения вместе взятых Краснодарского и Ставропольских краев и Ростовской
области в указанный период росла только за счет миграционного прироста, который составил в указанные годы порядка 1,2 млн. человек, тогда как
естественный прирост населения имел значительный минусовой показатель – -645 тыс. человек.
В межпереписной период 1989–2002 гг. численность
населения республик Северного Кавказа увеличилась
на 518 тыс. человек, или на 9,8% (в межпереписной период
1979–1988 гг. – на 491 тыс. человек, или 10,2%) и составила
5825 тыс. человек*. Как и в
предыдущий межпереписной период, рост численности населения республик региона
происходил только за счет естественного прироста, который составил
751 тыс. человек (в 1979–1988 гг. – 765 тыс. человек). Естественный
прирост населения титульных этносов региона, проживающих в “своих” республиках,
составил в исследуемый период 767 тыс. человек, тогда как у русских –
второго по численности этноса в пяти из семи республик региона и первого в двух
(Адыгее и Карачаево-Черкесии) – естественная убыль составила 93 тыс.
человек.
Естественный прирост населения других вместе взятых национальностей
(включая северокавказские этносы, проживающие за пределами “своих” республик)
составил за указанный период около 77 тыс. человек, в том числе чеченцев –
33 тыс., дагестанских народов – 10 тыс., азербайджанцев –
18 тыс. человек. Отметим, что на начало проведения Всероссийской переписи
2002 г. за пределами своих республик, но в республиках Северного Кавказа,
проживало более 370 тыс. представителей северокавказских народов, в том
числе не менее 265 тыс. чеченцев и 45 тыс. представителей
дагестанских народов (в 1989 г. – соответственно 171 тыс.,
62 тыс. и 47 тыс. человек). Самая многочисленная в республиках
региона чеченская и азербайджанская общины в настоящее время находятся в
Дагестане – соответственно не менее 115 тыс. (не считая вынужденных
переселенцев из Чечни) и 95 тыс. человек (в 1989 г. – соответственно
58 тыс. и 76 тыс. человек)1. В настоящее время чеченцы и
азербайджанцы составляют соответственно 34 и 28% численности нетитульного
(недагестанского) населения республики. Значительная численность чеченцев
проживает в Ингушетии – порядка 140–145 тыс. человек, в том числе
100–105 тыс. вынужденных переселенцев из Чечни и 42 тыс. постоянного
населения.
Еще более
существенные отличия имела в межпереписной период 1989–2002 гг. другая составляющая
динамики численности населения республик Северного Кавказа и проживающих в них
отдельных этносов – миграция (механическое движение населения). За указанный
период отрицательное сальдо миграции населения в указанных республиках
составило 233 тыс. человек (в 1979–1988 гг. – 274 тыс. человек).
Основную часть миграционного оттока населения из республик региона составили
русские – 310 тыс. человек. На их долю пришлось 71% оттока населения
нетитульных этносов республик Северного Кавказа; миграционный отток населения
других нетитульных этносов составил 129 тыс. человек (29%).
За этот же
период сальдо миграции населения вместе взятых титульных этносов республик
региона непосредственно в “свои” республики составило порядка 56 тыс.
человек, сальдо миграции северокавказских этносов в целом по республикам
региона составило 206 тыс. человек. Наибольшим сальдо миграции населения
титульных этносов в межпереписной период 1989–2002 гг. было в Дагестане:
за счет миграции численность населения дагестанских этносов увеличилась в
республике за указанный период на 75 тыс. человек. Соответственно на
60 тыс. и 53 тыс. человек увеличилась за счет миграционного прироста
численность титульного населения в Ингушетии и Северной Осетии; в других
республиках региона – Карачаево-Черкесии, Адыгее и Кабардино-Балкарии
миграционный прирост населения титульных этносов составил соответственно семь,
шесть и пять тысяч человек.
В это же
время шел отток населения из Чечни. Отрицательное сальдо миграции населения из
этой республики составило в межпереписной период 1989–2002 гг. минимум
455 тыс. человек. Первые годы “независимости” Чечни и последовавшие за
ними “чеченские” войны вызвали исход из республики не только русских и населения
других национальностей (миграционный отток которых составил в указанные годы
соответственно 228 тыс. и 77 тыс. человек), но и чеченского
населения. На начало проведения переписи 2002 г. миграционный отток
чеченцев из Чечни в другие субъекты РФ (в основном в субъекты Северного
Кавказа), Азербайджан и Грузию составил не менее 150 тыс. человек.
Отметим, что в некоторых источниках приводятся другие цифры. Так, например, по
данным Информационного центра представительства Чечни в Москве, численность
чеченцев, покинувших республику в период “чеченских” войн и на момент проведения
переписи населения 2002 года
продолжавших находиться за ее пределами, составляла “примерно 150–200 тыс.
человек”2. "Независимая газета” приводит цифру около 300 тыс. человек3. Некоторые
ученые, занимающиеся изучением “чеченского конфликта”, например,
Дж. Гакаев, отмечают, что из Чечни
в “мирный” период ее “независимости” и в период “чеченских” войн выехали в
другие субъекты РФ, в ближнее и дальнее зарубежье порядка 500 тыс. человек4.
Приведенная нами численность миграционного оттока всего населения Чечни в
целом (455 тыс. человек) и чеченцев в частности (минимум 150 тыс.
человек) является расчетной, основанной на различных источниках, и весьма
близкой, по нашему мнению, к реальной численности сальдо миграции населения из
республики на рассматриваемый нами период. Здесь следует отметить следующее.
Поскольку отсутствуют достоверные данные о потерях среди мирного населения
Чечни, тем более в этническом разрезе, эти потери включены нами в миграционный
отток населения, который, напоминаем, составил за межпереписной период
1989–2002 гг. порядка 425 тыс. человек. Укажем, что различные источники
называют разные цифры численности погибшего мирного населения Чечни – от
45 тыс. до 200 тыс. человек.
Наибольшие цифры численности погибшего мирного
населения Чечни приводят, в частности, эксперт Сети этнологического мониторинга
и раннего предупреждения конфликтов (EAWARN) М. Юсупов и газета “Время”.
“По некоторым экспертным оценкам, – отмечает М. Юсупов, – за пять с
половиной лет войны (1994–1996 гг., 1999–2002 гг.) погибло примерно
150–200 тыс. человек”5. “Российские политики, – пишет
газета “Время”, – оперируют цифрами от 80 до 150 тыс. человек, “Мемориал”
– от 60 до 70 тыс. человек”6 Газета “Северный Кавказ” приводит
цифру в 100 тыс. человек7, председатель Чеченского антивоенного конгресса
С. Маигов отмечает, что “по разным экспертным оценкам, за прошедшие (последние.
– А. Д.) три года в Чечне погибло от 60 до 80 тыс. гражданских лиц”8. При этом С. Маигов сослался на данные правозащитных
организаций, в том числе “Human Rights Watch”, “Мемориала” и Чеченского комитета
национального спасения”. В эту численность погибшего населения Чечни не
включены, по всей видимости, более 20 тыс. русских, погибших в республике
в годы ее “независимости”. По оценке заместителя председателя Комитета Госдумы
РФ по международным делам К. Косачева, в Чечне в 1991–1999 гг. было
убито около 21 тыс. русских, не считая погибших во время боевых действий9.
Определение численности погибших в ходе “чеченских” войн мирного
населения необходима уже только потому, что являет собой фактор
морально-этического характера, к тому же это позволит уточнить масштабы
миграции населения из республики.
Говоря о миграционном оттоке населения из Чечни, необходимо отметить, что
он имел место и в предыдущий межпереписной период 1979–1988 гг. В эти годы
с территории бывшей Чечено-Ингушской республики выехали более 70 тыс.
человек. В межпереписной период из республики наряду
с русскими начало мигрировать и ее титульное население. Выезд за пределы
республики чеченцев и ингушей составил в эти годы не менее 40 тыс.
человек. Основной причиной миграционного оттока населения из Чечни, как и из
ряда других республик Северного Кавказа, были причины экономического характера.
Чечено-Ингушетия и Дагестан, в частности, были республиками с большим
трудоизбыточным населением. Ежегодно
десятки тысяч человек из этих республик, в основном местных национальностей,
выезжали на сезонные работы в другие, как правило, “русские” субъекты России, в
Среднюю Азию и Казахстан.
По данным начальника Государственного комитета по
статистике Республики Дагестан С. Ильяшенко, в 1980-е годы из республики в
указанные регионы бывшего СССР ежегодно на заработки выезжали 40–60 тыс.
человек10. Не
менее 30–40 тыс. человек ежегодно выезжали на сезонные работы из
Чечено-Ингушетии; в гораздо меньших масштабах, но имел место указанный процесс
и в других республиках Северного Кавказа. Немалая часть сезонных (трудовых)
мигрантов со временем переезжала в эти регионы на постоянное место жительства,
перевозила туда свои семьи и других родственников. В целом по Дагестану, Чечено-Ингушетии,
Северной Осетии и Кабардино-Балкарии миграционнный отток в межпереписной период
1979–1988 гг. составил 280 тыс. человек, из них порядка
190–200 тыс. человек составили представители титульного населения
указанных республик.
Что касается миграционного оттока русских и
населения других нетитульных национальностей из республик Северного Кавказа, то
у них наряду с причинами экономического характера имели место и причины
этнополитического и этносоциального характера. Республиканская и центральная власти старались не замечать этих причин
миграционного оттока из республик Северного Кавказа русского и другого
нетитульного населения, объясняя усиливающуюся миграцию только экономическими
причинами. Не хотят видеть действительных причин современных миграционных процессов
и многие нынешние руководители республик Северного Кавказа. Экономические
причины, безусловно, присутствуют в миграционных установках нетитульного населения,
но не они являются решающими в принятии решения о переезде в другие, “русские”
субъекты РФ.
Отрицательное сальдо миграции населения в период 1989–2002 гг. имели
Кабардино-Балкария и Карачаево-Черкесия – соответственно 24 тыс. и
5 тыс. человек (в 1979–1989 гг. сальдо миграции в Кабардино-Балкарии
составило -10,7 тыс. человек; в Карачаево-Черкесии сальдо миграции было
положительным и составило около 1,3 тыс. человек). В указанных республиках
миграционный отток населения произошел как за счет русского населения, так и
населения других нетитульных этносов. Сальдо миграции русских и населения
других нетитульных этносов составило соответственно -14 тыс. и
-15 тыс. человек – в Кабардино-Балкарии и -10 тыс. и -2 тыс.
человек – в Карачаево-Черкесии. Миграционный прирост титульного населения
указанных республик составил за указанный период соответственно 5 тыс. и
7 тыс. человек (см. Приложение, табл. 2).
В Дагестане и Северной Осетии период 1989–2002 гг. характеризуется
миграционным приростом населения, достигнутым исключительно за счет титульных
этносов этих республик. В Адыгее и Ингушетии миграционный прирост
(соответственно 7 тыс. и 120 тыс. человек) отмечен и у не титульных
этносов (в Ингушетии – только у чеченцев). Особо отметим, что Адыгея
является единственной
республикой региона, в
которой за указанный период произошел миграционный прирост русского населения:
он составил 22 тыс. человек. В целом миграционный прирост населения
Адыгеи, Северной Осетии, Ингушетии и Дагестана за период 1989–2002 гг.
составил более 250 тыс. человек. Особенно значительным он был в Ингушетии
и Адыгее – соответственно 160 тыс. и 35 тыс. человек; в Северной
Осетии и Дагестане рассматриваемый показатель составил 31 тыс. и
25 тыс. человек. При этом миграционный прирост населения титульных этносов
составил 194 тыс. человек, в том числе в Дагестане – 75 тыс. человек,
Ингушетии – 60 тыс., Северной Осетии и Адыгее – соответственно
53 тыс. и 6 тыс. человек. Миграционный отток русских из вместе взятых
Дагестана, Ингушетии и Северной Осетии составил за указанный период
81 тыс. человек: соответственно 45 тыс., 20 тыс. и 16 тыс.
человек.
Отметим, что в предыдущий межпереписной период 1979–1988 гг. сальдо
миграции в Дагестане было минусовым – -181 тыс.
человек, в том числе дагестанских народов – не менее -150 тыс. человек,
русских – -32 тыс. человек. Минусовым было сальдо миграции в указанный период и в
Северной Осетии – -18 тыс. человек; особенно значительным был миграционный отток из республики русского населения:
он составил почти 20 тыс. человек.
Значительный приток населения дагестанских этносов на свою историческую
родину в период 1989–2002 гг. (75 тыс. человек) был обусловлен
указанными выше антикавказскими выступлениями в Казахстане, откуда были
вынуждены вернуться в Дагестан около 20 тыс. представителей дагестанских
этносов, осложнением “лезгинского” вопроса в Азербайджане, побудившим около
20 тыс. лезгин и представителей других дагестанских народов выехать в
Дагестан, и антикавказскими настроениями среди населения в Ростовской области и
Ставропольском крае. Из указанных субъектов Российской Федерации в “свою”
республику в 1989–2002 гг. вернулось более 12 тыс. человек из числа
дагестанских этносов. Кроме этого в Дагестане на момент проведения переписи
2002 года находилось порядка 7–10 тыс. человек вынужденных переселенцев из
Чечни (в основном представители дагестанских этносов и чеченцы).
Значительный приток ингушей на территорию Ингушетии был вызван
антикавказскими выступлениями в Казахстане в 1989–1990 гг. (около
10 тыс. ингушей в указанные и последующие годы вернулись из Казахстана на
свою историческую родину), осетино-ингушским вооруженным конфликтом
октября–ноября 1992 г. (Северную Осетию покинули около 40 тыс.
ингушей), “чеченскими” войнами, в результате которых не менее 20 тыс.
ингушей, в основном жители г. Грозного, были вынуждены уехать в Ингушетию.
Из почти 40 тыс. ингушей, покинувших осенью 1992 г. Северную Осетию,
к середине 2002 г. вернулись в места своего прежнего проживания более 20 тыс. человек. В Ингушетии на
момент проведения переписи 2002 г. находилось около 68 тыс.
перемещенных лиц из Чечни.
Миграционный прирост осетин в Северной Осетии составил за период
1989–2002 гг. около 53 тыс. человек. Кроме этого, на территории
республики на учете миграционной службы на середину 2002 г. находилось не
менее 35 тыс. вынужденных переселенцев и беженцев, около 30 тыс. из
которых – осетины. Столь значительный миграционный приток осетин в Северную
Осетию был обусловлен, прежде всего, грузино-югоосетинским вооруженным конфликтом/войной
1990–1992 гг. В эти и последующие годы более 60 тыс. осетин были вынуждены покинуть территорию Республики Южная Осетия (до
1989 г. – автономная область в составе Грузии) и внутренних районов Грузии
в Северную Осетию. Из охваченного в первой половине 1990х гг. гражданской
войной Таджикистана, где на начало 1989 г. проживало 7,9 тыс. осетин,
в Северную Осетию вернулось более 7 тыс. человек. Более 5 тыс. осетин
вернулись из других республик Средней Азии и Казахстана, около 2 тыс. – из Чечни.
Сегодня
в Северной Осетии имеют статус беженцев и вынужденных переселенцев, а также уже
легализовалось в качестве граждан России почти 80 тыс. человек, или более
40% численности осетинского населения, ранее проживавшего за пределами РФ (по
Всесоюзной переписи населения 1989 года – 195,7 тыс. человек), в том числе
более 68 тыс. человек, или 42% осетинского населения, ранее проживавшего в
Грузии (по Всесоюзной переписи населения 1989 года – 164,0 тыс. человек, в
том числе в Южной Осетии – 65,2 тыс. человек).
В остальных вместе взятых республиках Северного Кавказа – Адыгее, Карачаево-Черкесии и Кабардино-Балкарии официальная численность вынужденных переселенцев и перемещенных лиц составляла на момент проведения переписи населения 2002 г. немногим более 5 тыс. человек, в основном это русские и чеченцы из Чеченской Республики. По оценкам специалистов и представителей властных структур, численность вынужденных и незарегистрированных мигрантов в каждой из северокавказских республик в несколько выше официальной.
Говоря
о миграционном оттоке населения из республик Северного Кавказа, необходимо отметить,
что основная его часть выезжает в другие субъекты РФ. За период 1989–2002 гг. в миграционном
обмене с другими субъектами России вместе взятые республики региона – Дагестан,
Кабардино-Балкария, Карачаево-Черкесия и Северная Осетия – “потеряли” около
98 тыс. человек. Основная часть населения, покидающая северокавказские республики,
выезжает в “русские” субъекты Северного Кавказа – Ставропольский и
Краснодарский края и Ростовскую область. Так, например, отток населения
Северной Осетии в указанные субъекты региона составил за период 1989–2002 гг.
почти 15 тыс. человек, или 64% численности всего миграционного оттока
населения республики в другие субъекты РФ. На “русские” субъекты региона пришлось
почти 12,5 тыс. человек, или 84% миграционного оттока из
Кабардино-Балкарии; большая часть мигрантов из Дагестана также выбирает новым
местом жительства Ставропольский и Краснодарский края и Ростовскую область11.
В эти же субъекты Северного Кавказа выехала
и значительная часть населения, в основном русских, из Чечни и Ингушетии, в том
числе и вынужденных переселенцев. По данным Федеральной миграционной службы МВД
России, из общей численности вынужденных переселенцев из Чечни,
зарегистрированных на 1 октября 2002 г. (с 1 июля 1992 г.), 36,3%
зарегистрировано в Краснодарском и Ставропольском краях и Ростовской области
(всего в Южном федеральном округе зарегистрировано 77% вынужденных переселенцев
из Чечни)12.
Следующим
по привлекательности регионом для уезжающего из республик Северного Кавказа
населения является Центральный регион РФ, в частности г. Москва и Московская
область. Миграционный отток населения республик региона в целом в указанные субъекты
РФ составил в последний межпереписной период порядка 25–28% всего миграционного
оттока из этих республик. В связи с ужесточением миграционной политики в
“русских” субъектах Северного Кавказа и усилением в них антимигрантских и
антикавказских настроений, в последние
5 лет (1998–2002 гг.) в Центральном регионе наблюдается увеличение миграционного
притока населения из северокавказских республик. В этом же регионе зарегистрировано
в настоящее время и около 12% вынужденных переселенцев из Чечни13.
Анализ демографических процессов в республиках Северного Кавказа
свидетельствует о значительном сокращении уровня естественного прироста
населения этих республик. Если в межпереписной период 1979–1988 гг. его
среднегодовой уровень в целом составлял в 15,1 человек на 1000 населения, то в
1989–2002 гг. – уже только 9,8 человек (Произошло сокращение указанного
показателя более чем в 1,5 раза). У населения титульных этносов республик Северного
Кавказа в целом этот показатель сократился с 18,8 человек в 1979–1988 гг.
до 14,5 человек в 1989–2002 гг., у русских – с 5,1 до -6,0 человек, у других
вместе взятых этносов – с 12,1 до 8,2 человек на 1000 населения.
Несмотря на сокращение уровня естественного прироста населения в
республиках региона в целом, уровни естественного прироста населения титульных
этносов ряда республик региона – Ингушетии, Чечни и Дагестана в межпереписной
период 1989–2002 гг. продолжали оставаться одними из самых высоких не
только на Северном Кавказе, но и в РФ в целом – соответственно 24,6, 19,1 и
16,5 человек на 1000 населения. В целом по Северному Кавказу этот показатель в
указанный межпереписной период составил 0,4 человек (9,8 чел. в
республиках и -4,1 в “русских” субъектах региона), в целом по РФ – -3,7 человек В других
республиках региона уровень естественного прироста населения титульных этносов
в указанный период был следующим: в Адыгее и Северной Осетии – соответственно
3,6 и 3,9 чел., в Кабардино-Балкарии и Карачаево-Черкесии – 9,9 и 10,9 человек.
Сокращение уровня естественного прироста населения республик Северного
Кавказа в период 1989–2002 гг. явилось следствием значительного сокращения
уровня рождаемости – более чем в 1,5 раза (с 19,8 чел. на 1000 населения в
1989 г. до 13 чел. в 2002 г.) и увеличением уровня смертности (с 8,9
до 10,1 чел.). Особенно значительным было в межпереписной период 1989–2002 гг. сокращение суммарного
коэффициента рождаемости
населения республик региона: с 2,62 чел. в 1989–1990 гг. до 1,70 чел. в
2001–2002 гг.; в целом по РФ этот показатель сократился за рассматриваемый
период с 1,95 до 1,25 человек. В отдельно взятых республиках Северного Кавказа
суммарный коэффициент рождаемости в 2001–2002 гг. был следующим: в Адыгее
– 1,29 чел., Северной Осетии – 1,46, Кабардино-Балкарии и Карачаево-Черкесии –
1,49, Дагестане – 2,12, Ингушетии и Чечне – соответственно 2,08 и 2,00, в РФ в
целом – 1,25 человек. Отметим, что в демографической науке суммарный
коэффициент рождаемости ниже 2,15 считается низким, дальнейшее его сокращение
ведет к депопуляции.
Как следует из приведенных показателей, особенно значительным было
сокращение естественного прироста у русского населения. В 1990–1992 гг. в
республиках Северного Кавказа начинается значительный процесс естественной
убыли русских: к началу проведения Всероссийской переписи населения
2002 г. она составила 93 тыс. человек. (Напомним, что в эту
численность не входят потери русского населения Чечни в период “чеченских”
войн). Естественная убыль населения в исследуемый период была и у ряда других
нетитульных этносов, проживающих в республиках Северного Кавказа, – у
украинцев, белорусов, армян, евреев (включая горских евреев), немцев и греков.
Миграционные процессы различной направленности у населения
различных этносов республик Северного Кавказа и различные уровни их
естественного прироста существенно изменили численность этих республик и
удельный вес в них отдельных этносов. Так, если численность всего населения
республик региона увеличилась за межпереписной период 1989–2002 гг. на
518 тыс. человек, или на 9,8% (в
межпереписной период 1979–1988 гг. – на 491 тыс. человек, или 10,2%), то численность населения северокавказских этносов
увеличилась на 1023 тыс. человек (почти на 29%), в том числе проживающих
на территориях “своих” республик – на 823 тыс. человек (на 24,3%),
проживающих в республиках региона, но за пределами “своих” республик – на
200 тыс. человек, или почти в 2,2 раза (см. Приложение, табл. 1).
В предыдущий межпереписной период численность населения северокавказских этносов в республиках Северного
Кавказа увеличилась на 472 тыс. человек, или на 15,3%, в том числе
проживающих на территориях “своих” республик – на 439 тыс. человек (на
14,9%), проживающих в республиках региона, но за пределами “своих” республик –
на 33 тыс. человек (на 123,9%).
Численность
русского населения республик Северного Кавказа за последний межпереписной
период, наоборот, значительно уменьшилась – на 403 тыс. человек, или почти
на 30% (в 1979–1988 гг. – на 52,4 тыс. человек, или почти на 4%).
Уменьшилась за указанный период и численность населения других нетитульных
этносов северокавказских республик – на 102 тыс. человек, или на 26% (в
1979–1988 гг. – на 7 тыс. человек, или немногим более чем на 2%).
Говоря о динамике численности русского населения
республик Северного Кавказа в 1989–2002 гг., необходимо отметить, что 77%
сокращения его численности пришлось на миграционный отток, 23% – на
естественную убыль. Сокращение населения других нетитульных этносов республик
Северного Кавказа произошло в указанный период только за счет миграционного оттока
(130 тыс. человек) при имевшем место относительно высоком уровне
естественного прироста (27 тыс. человек). Наиболее значительное сокращение
численности русского населения в 1989–2002 гг. произошло в Чечне – более
чем в 13 раз (с 268 тыс. в 1989 г. до 20 тыс. человек в
2002 г.), в Ингушетии – в 6,5 раз (с почти 26 тыс. до 4 тыс.
человек) и в Дагестане – в 1,5 раза (со 166 тыс. до 111 тыс.
человек). В 1979–1988 гг. уменьшение численности русского населения в
Чечено-Ингушетии и Дагестане составило соответственно 42,3 тыс. (13%) и
23,5 тыс. человек (13%). Численность русских в других республиках региона
– Северной Осетии, Кабардино-Балкарии и Карачаево-Черкесии сократилась в 1989–2002 гг.
соответственно на 30 тыс. (16%), 29 тыс. человек (12%) и 22 тыс.
(13%); только в Адыгее указанный период характеризуется пусть незначительным,
но ростом численности русских – на 2 тыс. человек, или на 0,7% (см. Приложение,
табл. 2). В 1979–1988 гг. численность русского населения увеличилась
только в Карачаево-Черкесии, Адыгее и Кабардино-Балкарии – соответственно на
10,3 тыс. человек, 8 тыс. и 6,6 тыс. человек; в Северной Осетии
в указанный период имело место сокращение русского населения, которое составило
11,5 тыс. человек.
Русское население республик
Северного Кавказа расселено в основном в городах, прежде всего в столицах.
Удельный вес горожан в численности русского населения указанных республик
составлял в 1989 г. от 58 до 85%. В настоящее время этот показатель
несколько ниже, так как миграционный отток горожан-русских из республик региона
выше, чем у русских-жителей сельских населенных пунктов. Основная часть
русского сельского населения северокавказских республик живет в “русских”
районах. Сразу же отметим, что эти районы, или значительная часть их населенных
пунктов, в большинстве своем были включены в состав республик и национальных
областей Северного Кавказа в результате их неоднократных
административно-территориальных преобразований позже и значительно позже
времени образования этих республик и национальных областей региона. Это
Кизлярский и Тарумовский районы в Дагестане, Сунженский, Шелковской и Наурский
районы в Чечено-Ингушетии, Моздокский район в Северной Осетии, Прохладненский
район в Кабардино-Балкарии, Гиагинский и Майкопский районы в Адыгее,
Зеленчукский и Урупский районы в Карачаево-Черкесии. Необходимость включения
“русских” районов в состав республик и национальных областей Северного Кавказа
была обусловлена как экономическими, так и политическими соображениями
руководства страны. Во-первых, необходимо было усилить экономическую базу
республик и национальных областей Северного Кавказа, “жизненное пространство”
которых на момент их образования ограничивалось в основном горной и предгорной
территориями. Во-вторых, решение этой проблемы одновременно решало и другую, не
менее важную для руководства страны задачу “интернационализации” республик и
национальных областей Северного Кавказа за счет увеличения в них удельного веса
русскоязычного населения. Так, например, на начало 1989 г. в
г. Грозном и “русских” районах Чечено-Ингушетии – Шелковском, Сунженском и
Наурском – проживало почти 90% русского населения республики; в
г. Орджоникидзе (Владикавказе) и “русском” Моздокском районе Северной
Осетии – около 85% русского населения республики; в г. Махачкале и двух
“русских” районах Дагестана – Кизлярском (включая г. Кизляр) и Тарумовском
– почти 75% русского населения республики.
Хорошо
иллюстрируют миграционный отток русского населения, в частности, из Дагестана
данные республиканского Комитета по статистике. На начало 2002 г. в
некогда “русском” Кизлярском районе Дагестана из 89-ти населенных пунктов
русские уже не проживали в 22-х, в 50-ти их число было крайне незначительно,
только в 17-ти населенных пунктах района русские составляли свыше половины
населения14. В другом “русском” районе Дагестана –
Тарумовском – из 24-х населенных пунктов русские уже не проживали в 5-ти, в
12-ти их численность была незначительна, и только в 7-ми селах района русские
составляли свыше половины населения15. Аналогичная
ситуация складывается в настоящее время и в “русских” районах других северокавказских республик.
С началом
процесса “суверенизации” основным фактором, определяющим миграционный отток
нетитульного населения из республик Северного Кавказа, становится обостряющаяся
межэтническая напряженность как между титульными этносами региона, так и между
ними, с одной стороны, и русскими – с другой. Процесс “суверенизации” северокавказских
республик, особенно его начальный период, проходил в некоторых республиках
сопровождался гипертрофированным ростом этнического самосознания и ксенофобии. Национализм, сепаратизм и
русофобия в той или иной форме проявились в этот период во всех
республиках региона. Об этом сегодня не принято говорить вслух, но немалая
часть населения этих северокавказских республик, особенно интеллигенция из
числа титульных этносов с ее “обостренным чувством национальной гордости”,
поддержала в свое время провозглашение независимости Чечни и завидовала чеченскому
народу, что у него есть такой генерал, как Дж. Дудаев, не побоявшийся
бросить вызов имперской России.
Говоря о
миграционном оттоке русского населения из республик Северного Кавказа, необходимо
отметить, что в ряде республик его темпы значительно превосходят те, что
прогнозировались аналитиками. Так, например, согласно данным, опубликованным
журналом “Вопросы статистики”, численность русского населения в Дагестане на 1
января 2001 г. должна была составить порядка 130–132 тыс. человек16.
В действительности же численность русского населения республики
насчитывала на указанный момент 117,1 тыс. человек, а на начало проведения
Всероссийской переписи 2002 г. – 111 тыс. человек, или 5% населения
республики.
Особенно
сложным продолжает оставаться положение русского населения в Чечне. Несмотря на
наметившиеся позитивные сдвиги в социально-экономическом положении республики,
из Наурского и Шелковского районов (единственных, где еще остались русские)
отток русского населения продолжается. Многие из русских, пока еще остающихся в
указанных районах, имеют установки на выезд за пределы республики. Они готовы
уехать "в Россию" (так и говорят: “в Россию”) уже сегодня, при
условии помощи со стороны федеральных властей. Считают, что в нынешних
условиях, когда все нестабильно, когда до политического урегулирования ситуации
в Чечне далеко, когда федеральные власти заигрывают с чеченцами, воевавшими
против России, для русских, во имя будущего их детей, лучше уехать из Чечни.
Особо
отметим тот факт, что ни в одном из указов Президента РФ и постановлений
российского Правительства по Чечне не было заложено механизмов защиты русского
населения и решения его не менее сложных, чем у чеченцев, проблем. Многие
русские считают, что федеральный центр должен предоставить русским и
представителям других национальностей, желающим покинуть Чечню, возможность
обустройства на новом месте, а не создавать условия закрепления их в Чечне. Остающееся
в Чечне русское население может постепенно покинет республику. Об этом
говорили, в частности, в интервью “Независимой газете” атаман Терского войска
В. Бондарев и атаман станицы Наурской А. Черкашин17.
По-иному настроены некоторые представители казачества, считающие
Наурский и Шелковской районы Чечни Республики исконно русскими землями,
которые, в интересах России, ни в коем случае покидать нельзя. Различные
казачьи сходы и круги ставят перед федеральным центром вопрос о необходимости
возвращения Наурского и Шелковского районов под юрисдикцию Ставропольского
края, в состав которого эти районы входили до 1957 г. В последние годы
неоднократно звучат требования терских казаков и о введении на территории
указанных районов прямого федерального правления. В противном случае, считают
казаки, неизбежен исход казачьего населения из указанных районов и их
окончательная “вайнахизация”/“чеченизация”. По данным администраций Наурского и
Шелковского районов, в ряде прежде казачьих станиц района казаков/русских уже
практически не осталось, а оставшиеся (в основной массе это старые и пожилые
люди) живут надеждой на возможный отъезд из республики.
Говоря о требованиях казачьего
населения Чечни о возвращении Наурского и Шелковского районов республики в
состав Ставропольского края, необходимо отметить, что с аналогичными
требованиями периодически выступает и казачье население “русских” районов
других республик Северного Кавказа – Кизлярского и Тарумовского районов
Дагестана и Моздокского района Северной Осетии.
Отток
русского населения из республик Северного Кавказа уже сегодня сказывается на социально-экономическом
положении этих республик. Трезво мыслящие политики и экономисты республик
региона, не находящиеся в плену этнических амбиций, отмечают, что возможности
роста промышленного производства в республиках были бы более значительными,
если бы за последние годы эти республики не потеряли высококвалифицированных
рабочих и специалистов из числа русских и представителей других нетитульных
этносов, выехавших из республик. До начала процесса “суверенизации” республик
Северного Кавказа, совпавшего по времени с началом падения темпов промышленного
производства, русские составляли большинство занятых в ведущих отраслях
промышленности этих республик.
Говоря о необходимости
возвращения и привлечения в Чечню русскоязычного населения, и в первую очередь
русских, глава администрации Чеченской Республики А. Кадыров в одном из
интервью отметил: "В Чечне жили и будут жить представители множества
национальностей, в том числе, конечно, и русские. Без них мы не сможем восстановить
жизнь в полном объеме. Нам нужны специалисты – врачи, учителя, инженеры-нефтяники"18.
Однако слова А. Кадырова о том, что “в Чечне будут жить представители
множества национальностей” и уверенность представителя Чечни в Совете Федерации
А. Завгаева в том, что русские вернутся в Чечню19, можно
отнести скорее к области “высокой” политики, но не к реальной действительности:
отток русских продолжается и из других, более спокойных, чем Чечня республик
Северного Кавказа. Имеющий место процесс возвращения в Чечню русского населения
никак не компенсирует продолжающийся его отток из республики.
Среди титульных
этносов республик Северного Кавказа наиболее значительный рост численности
населения в период 1989–2002 гг. был у титульного населения в Ингушетии –
более чем в 1,9 раза (со 142 тыс. до 272 тыс. человек). Источниками
роста численности ингушей в республике были высокий уровень естественного
прироста населения и значительный миграционный прирост, на долю которых
пришлось соответственно 54 и 46%.
Почти на 32%
выросла за указанный период численность дагестанских народов в “своей”
республике. В отличие от ингушей, основным источником роста их численности был
естественный прирост: на его долю пришлось 84% общего прироста численности
дагестанских народов в Дагестане, который составил в последний межпереписной
период почти 455 тыс. человек. Основную часть миграционного прироста
дагестанских народов, который насчитывает 75 тыс. человек, составили даргинцы
и лезгины (соответственно 40 и 31%); значительная часть лезгин прибыла в
Дагестан из Азербайджана и Казахстана, большая часть даргинцев – из субъектов
Южного федерального округа РФ.
Более чем на
73 тыс. человек, или почти на 22% выросла за исследуемый период численность
осетин в Северной Осетии. Основным источником роста численности осетин был миграционный
прирост, который составил почти 73% общего прироста численности осетин в республике.
Основную часть миграционного прироста осетин составили мигранты из Грузии,
Южной Осетии, государств Средней Азии и Казахстана.
Численность
населения титульных этносов в других республиках Северного Кавказа – Адыгее,
Кабардино-Балкарии и Карачаево-Черкесии выросла за последний межпереписной
период соответственно на 12, 16 и 17% (см. Приложение, табл. 2). При этом
основным источником роста численности населения титульных этносов в Кабардино-Балкарии
и Карачаево-Черкесии был естественный прирост: он составил соответственно 93 и
80% общего прироста численности населения указанных этносов. Примерно равными
были удельный вес естественного и миграционного приростов в росте численности
титульного населения Адыгеи – соответственно 45 и 55%.
Численность титульного населения Чечни в
1989–2002 гг. увеличилась на 50 тыс. человек, или почти на 7%. Рост
численности чеченцев в “своей” республике происходил в указанные годы только за
счет естественного прироста, который составил порядка 200 тыс. человек;
отрицательное сальдо миграции чеченцев составило при этом 150 тыс.
человек.
Различная динамика численности рассматриваемых
этносов республик Северного Кавказа существенно изменила их удельный вес в численности
населения республик региона в целом и в отдельных республиках в частности. Если
по переписи 1989 г. удельный вес населения северокавказских этносов
составлял 67% населения республик региона, то к началу проведения переписи
2002 г. – уже почти 79%. Удельный вес населения титульных этносов,
проживающих в своих республиках, вырос за рассматриваемый период с почти 64 до
немногим более 72%; удельный же вес русских и населения других нетитульных
этносов сократился при этом соответственно с 26 до 16% и с 7 до 5% (см.
Приложение, табл. 2).
Указанные демографические процессы 1989–2002 гг. превратили ряд
республик Северного Кавказа практически в моноэтничные республики. Это относится в первую очередь к
Чечне и Дагестану. На момент проведения Всероссийской переписи населения
2002 г. чеченцы составляли 94% населения "своей" республики (в
1989 г. на территории нынешней Чеченской Республики чеченцы составляли 66%
населения). Практически все представители других этносов, ранее проживавших в Чечне,
покинули республику накануне и в период первой и второй “чеченских” войн. Из 268 тыс. русских, проживавших по
переписи населения 1989 г. на территории будущей Чеченской Республики и
составлявших 25% численности населения этой территории, к началу проведения
переписи населения 2002 г. осталось, по нашим расчетам, не более
20 тыс. человек (2,4%). Отметим, что ряд источников отмечает наличие в
Чечне на указанный момент гораздо меньшей численности русского населения –
11–15 тыс. человек20. В настоящее время русское
население Чечни живет в основном только в некогда “русских” районах республики
– Наурском и Шелковском.
Моноэтничными становятся и соседние с Чечней республики – Ингушетия и Дагестан. К началу
проведения переписи 2002 г. ингуши составляли около 84% населения республики,
русские – 1,5%, удельный вес населения других национальностей (а это в основном
чеченцы) составлял немногим около 15%. В 1989 г. удельный вес ингушей,
русских и других этнических групп, проживавших на территории будущей Республики Ингушетия, составлял соответственно 76, около 14 и
немногим более 10%. Имеющиеся в настоящее время случаи возвращения
русского населения в Ингушетию и разработанная руководством республики
программа по возвращению в Ингушетию русских и населения других национальностей
не смогут остановить процесс дальнейшей моноэтнизации республики. Высокий
уровень естественного прироста ингушей при любой успешно реализуемой программе
возвращения и привлечения в Ингушетию русских и представителей других
нетитульных этносов будет значительно перекрывать миграционный приток.
Говоря о моноэтнизации Дагестана, мы имеем в
виду рост удельного веса дагестанских народов в численности населения
республики. За 1989–2002 гг. он вырос с 80 до 85%; удельный вес русских в
численности населения республики сократился за этот период с 9 до 5%, представителей
других этносов – с 11 до 10%. В числе последних относительно высокий удельный
вес в численности населения Дагестана имеют чеченцы и азербайджанцы и чеченцы –
соответственно 5,1 и 4,2% (115 тыс. и 95 тыс. человек). Наличие в
республике указанных этносов с практически одинаковым и даже несколько большим,
чем у дагестанских народов, уровнем естественного прироста (у азербайджанцев и
чеченцев соответственно 15,5 и 19,0 чел., у дагестанских народов – 16,5 человек
на 1000 населения) будет являться в ближайшие годы определенным сдерживающим
фактором процесса моноэтнизации населения Дагестана.
Удельный вес титульных этносов в численности населения Северной Осетии и
Кабардино-Балкарии вырос за 1989–2002 гг. соответственно с 53 до 60% и с
58 до 65%, Адыгеи и Карачаево-Черкесии – соответственно с 22 до почти 24% и с
почти 51 до 57%. Удельный вес русских в численности населения указанных
республик сократился за рассматриваемый период соответственно с 68 до 66%, с 42
до 36%, с 30 до 23% и с 32 до 27%. Удельный вес других этносов в численности
населения Карачаево-Черкесии и Кабардино-Балкарии, Адыгеи и Северной Осетии
остался в указанный период практически неизменным и составил на начало
проведения последней переписи населения соответственно 7 и 8%, 11 и 16% (см.
Приложение, табл. 2).
В заключение отметим, что наличие в республиках Северного Кавказа
значительного числа вынужденных переселенцев и беженцев расширило и без того
широкий оперативный простор для руководителей республиканского, городского и
районных уровней, заинтересованных в том, чтобы “получить” в ходе переписи нужную численность населения
на “вверенных территориях”. Как
свидетельствуют предварительные данные численности постоянного населения РФ, в
ряде субъектов эта задача была соответствующим образом решена.
По
нашим расчетам, численность населения Чечни на начало проведения Всероссийской
переписи 2002 г. могла составлять максимум 820 тыс. человек. В период
1989–2002 гг. в Чечне не было должного учета естественного и механического
движения населения; неизвестна даже приблизительная численность населения,
покинувшего в указанные годы республику (по данным разных источников,
численность только чеченцев, покинувших республику и выехавших только в другие
регионы РФ, насчитывает от 300 тыс. до 500 тыс. человек). Неизвестно,
какая часть этого населения вернулась за последние годы в Чечню; неизвестна
численность погибшего мирного населения.
Согласно предварительным данным переписи 2002 года, в Чечне
проживает более 1 млн. 100 тыс. человек. Численность населения Чечни
оказалась на 452 тыс., или почти на 70% больше расчетных данных Госкомстата
России (соответственно 1100 тыс. и 648 тыс. человек) и на
280 тыс., или на 34% больше наших расчетов (соответственно 1100 тыс.
и 820 тыс. человек)22. О странностях переписи населения в Чечне
и о достоверности ее предварительных итогов неоднократно писали федеральные и
региональные СМИ23.
Однако если даже допустить, что все чеченцы, проживавшие за
пределами Чечни, вернулись в период 1989–2002 гг. в свою республику и
сохранили при этом уровень естественного прироста 1979–1989 гг., то их численность
в республике на момент проведения переписи 2002 г. могла составить
максимум 1250 тыс. человек. Но в Казахстане в настоящее время живут не
менее 30 тыс. чеченцев из числа постоянного населения страны24
и находится порядка 15 тыс. беженцев из Чечни, вернувшихся в места
своей прежней ссылки 1944–1957 гг. к своим родственникам, оставшимся в
Казахстане25.
На начало 90-х гг. прошлого столетия в РФ (вне
Чечено-Ингушской АССР) проживало не менее 165 тыс. чеченцев (сегодня
только эта часть чеченцев составляет порядка 210 тыс. человек, а с учетом
миграционных процессов только 1989–1994 гг. их численность составляет не
менее 250 тыс. человек, а может быть, и гораздо больше (только в Москве,
по данным депутата Госдумы РФ А. Аслаханова, проживает более 100 тыс.
чеченцев26, и вряд ли какая-то часть этого населения вернулась
в охваченную войной республику). Кроме того, из Чечни в период "чеченских"
войн выехали в другие субъекты РФ от 300 тыс. до 500 тыс. чеченцев, а
в Азербайджан и Грузию соответственно около 10 тыс. и более 7 тыс.
чеченцев27.
Следовательно, численность чеченцев в Чечне (при условии, что не
менее 120–150 тыс. вынужденных переселенцев к началу проведения переписи
населения 2002 года вернулись в места своего прежнего проживания) могла
составлять не более 770 тыс. человек, а численность всего населения
республики – порядка 820 тыс. человек, но никак не 1100 тыс. человек.
Вероятно, что в указанную численность переписанного населения республики была
включена и значительная часть временно выбывших за пределы Чечни. В свою очередь,
эти временно выбывшие за пределы Чечни были переписаны и как постоянное
население в местах своего временного проживания в других субъектах РФ. Так,
например, порядка 100–110 тыс. вынужденных переселенцев из Чечни,
подавляющую часть которых составляют чеченцы, были переписаны в Ингушетии как
постоянное население республики (см. ниже). Не исключено, что эти же
100–110 тыс. человек, как и другие, временно выбывших за пределы Чечни,
были включены и в состав постоянного населения Чечни. Налицо двойной счет,
следствием которого является как завышенная численность переписанного
постоянного населения Чечни, так и искажение этнического состава ее населения.
Другим следствием двойного счета явится то, что прошедшая перепись даст явно
завышенную численность чеченского населения РФ. Отметим, что, исходя из
имеющихся экспертных оценок, численность чеченцев в РФ могла насчитывать на
момент начала проведения Всероссийской переписи 2002 г. порядка 1150–1200 тыс.
человек.28
Вероятно, что указанная численность переписанного
населения Чечни отвечает экономическим и политическим интересам и руководства
республики, и федерального центра. Один из известных чеченских правозащитников,
говоря об итогах прошедшей переписи населения в Чечне, отметил следующие
причины, обусловившие итоговую численность населения республики: “Во-первых,
намеренное увеличение численности населения выгодно главам администраций в
Чечне: выделение финансовых средств на “мертвые души” – детские пособия, пенсии
и так далее … Во-вторых, это нужно властям в Кремле и российским военным –
показать, что люди возвращаются, а, значит, военные действия окончены, и в
республике наступила мирная жизнь”29.
Почти на 390 тыс. человек, или на 17,7% выше оценки
Госкомстата России, и на 347 тыс. человек, или на 15,5% выше нашей
расчетной цифры оказалась, по предварительным данным переписи 2002 г.,
численность населения Дагестана: соответственно 2584 тыс. и 2195 тыс.
человек30, и 2584 тыс. и 2237 тыс. человек.31 Еще накануне переписи населения 2002 г. начальник
Госкомстата республики С. Ильяшенко отмечал, что “в целом по республике
сведения о внешней миграции населения и его наличии искажены как минимум на
10%”32.
Осталось непонятным, почему эта оценка демографической
ситуации в республике никоим образом не была учтена Госкомстатом России при
оценке численности населения Дагестана на момент начала проведения
Всероссийской переписи 2002 г. Принятие во внимание указанной оценки
С. Ильяшенко значительно бы сократило показатель отклонения расчетной
численности от предварительных данных переписи населения – с 17,7 максимум до
5–7%, что повысило бы уровень доверия к итогам переписи населения в Дагестане.
А пока возникает много вопросов. Во-первых, откуда взялись эти почти
390 тыс. (347 тыс.) человек? Как они будут распределены по этнической
принадлежности? Вероятнее всего, эти цифры серьезно скажутся на изменении
удельного веса отдельных дагестанских этносов, что, в свою очередь, сразу же
выявит природу появления численности населения Дагестана в 2584 тыс.
человек. По нашим, завышенным расчетам, общая численность населения
дагестанских этносов, проживающих на всем пространстве бывшего СССР, могла
составлять на начало проведения Всесоюзной переписи 2002 года максимум
2500 тыс. человек, в том числе в РФ – 2200 тыс. человек. Численность
дагестанских этносов республики, рассчитанная нами по данным ежегодного учета
естественного и механического движения населения, насчитывала на начало
проведения переписи 2002 г. порядка 1900 тыс. человек. За пределами
Дагестана могли проживать, следовательно, порядка 600 тыс. человек. Из них
могли бы вернуться на историческую родину и остаться
там "незамеченными" до переписи населения 2002 г. максимум
90–100 тыс. человек, но никак не 390 тыс. (347 тыс.) человек.
Из указанных 600 тыс. человек дагестанских
национальностей не менее 250 тыс. проживали на начало переписи
2002 г. в Азербайджане (в том числе не менее 180 тыс. лезгин,
52–53 тыс. аварцев и 18–19 тыс. цахуров)33, не менее 8 тыс. человек – в Казахстане34, порядка 340 тыс. – в различных субъектах РФ (за пределами
Дагестана), в том числе более 150 тыс. – в субъектах Южного федерального
округа. Незамеченное же прибытие такого числа мигрантов – 90–100 тыс., а
тем более 390 (347) тыс. человек – более чем нереально, тем более, что сальдо
официально зарегистрированной миграции населения дагестанских этносов в
республике составило за прошедший период только 75 тыс. человек.
Значительного числа вынужденных переселенцев из Чечни, которые могли быть
переписаны как постоянное население, на территории республики на момент
проведения переписи не было. Вероятно, что, как и в случае с Чечней,
численность переписанного и официально утвержденного Госкомстатом России населения
Дагестана отвечает экономическим и политическим интересам руководства республики.
Непонятен и значительный рост численности
населения Кабардино-Балкарии – на 120 тыс. человек, или более чем на 15%
больше оценки Госкомстата России: соответственно около 781 тыс. и немногим
более 900 тыс. человек. Как показывает анализ динамики естественного
прироста и миграционных потоков населения Кабардино-Балкарии в целом и его
отдельно взятых этносов в рассматриваемый нами межпереписной период
1989–2002 гг., рост численности населения республики на 120 тыс.
человек объясняется заинтересованностью определенных лиц именно в таких итогах
переписи населения.
Если в случае с другими республиками Северного Кавказа
еще можно было как-то попытаться найти резервы значительного роста численности
населения, то здесь это сделать весьма трудно. Значительного числа вынужденных
мигрантов, которые в ходе переписи могли существенно увеличить численность
постоянного населения (как это имело место в других субъектах региона), на
территории республики нет.
В рассматриваемый период 1989–2002 гг. в
Кабардино-Балкарии существовало жесткое миграционное законодательство,
следствием которого является незначительная численность зарегистрированных и
незарегистрированных вынужденных мигрантов (самая маленькая на Северном Кавказе).
С момента начала их регистрации (1 июля 1992 г.). по 1 января 2002 г.
на территории Кабардино-Балкарии было зарегистрировано всего немногим более
1 тыс. вынужденных мигрантов35. Крайне незначительна в республике (по
сравнению с соседними субъектами региона) и численность незарегистрированных
вынужденных мигрантов: по оценкам экспертов, от 3 тыс. до 5 тыс.
человек, тогда как, например, в соседних Северной Осетии и Ингушетии
численность только зарегистрированных вынужденных мигрантов составляла на 1 января
2002 г. соответственно почти 42 тыс. и 31 тыс. человек36. Исключена возможность столь стремительного роста
численности населения Кабардино-Балкарии и за счет реэмиграции в республику из
других регионов РФ и других государств СНГ населения титульных этносов – кабардинцев
и балкарцев. Среди титульных этносов республик Северного Кавказа кабардинцы
имеют самый низкий уровень диаспоризации37.
По
данным Всесоюзной переписи населения 1989 г., за пределами своей
республики проживали только около 8% кабардинцев (немногим более 31 тыс.
человек), в том числе немногим более 2%, или около 9 тыс. человек, за
пределами РФ. У балкарцев уровень диаспоризации был выше, чем у кабардинцев,
однако также был одним из самых низких среди населения титульных этносов
республик Северного Кавказа. За пределами Кабардино-Балкарии в 1989 г.
проживало 20% балкарцев (немногим более 18 тыс. человек), в том числе 12%,
или немногим более 10 тыс. человек, за пределами РФ. Приведенные цифры
свидетельствуют о том, что даже возможная не зарегистрированная статистической
и милицейской службами Кабардино-Балкарии массовая реэмиграция указанного
населения на свою историческую родину никак не смогла бы увеличить численность
населения республики на 120 тыс. человек. В действительности же сальдо
миграции населения титульных этносов Кабардино-Балкарии за исследуемый
межпереписной период составило всего 5 тыс. человек, и этот показатель был
самым низким среди населения титульных этносов республик Северного Кавказа.
Немногим более 0,6 тыс. человек прибыли за указанный период в
Кабардино-Балкарию из стран дальнего зарубежья38. Подавляющая часть из них – потомки адыгов, переселившихся
после окончания Кавказской войны 1817–1864 гг. в Турцию и другие страны
Ближнего Востока. Общая численность представителей северокавказских народов,
покинувших свою Родину после окончания Кавказской войны, насчитывает, по разным
источникам, от 500 тыс. до 1500 тыс. человек39. Как видим, наши попытки найти реальные резервы
значительного роста численности населения Кабардино-Балкарии оказались
тщетными. Остается только ждать опубликования материалов переписи, касающихся
естественного и механического движения населения РФ в целом и ее субъектов в
частности. Опубликование этих материалов, а также данных об этническом составе
населения даст нам возможность не только понять технологию появления итоговой
цифры численности населения Кабардино-Балкарии, но и ответить на ряд других
вопросов.
Почти на 40 тыс. человек, или на 9% выше численности,
рассчитанной нами, оказалась, по предварительным итогам переписи, численность
населения Ингушетии – соответственно 469 тыс. и 430 тыс. человек.
Отметим, что отклонение итоговой численности населения Ингушетии от ее оценки
Госкомстатом России на начало переписи составило около 28 тыс. человек,
или немногим более 6% (соответственно почти 469 тыс. и немногим более
441 тыс. человек)40. В рассчитанную
нами численность населения Ингушетии вошли 325 тыс. человек постоянного
населения и порядка 100–105 тыс. вынужденных переселенцев из Чечни,
находившихся на территории Ингушетии. Практически такую же численность
населения Ингушетии приводит и Датский Совет по беженцам (международная
неправительственная организация), ведущий в течение ряда лет свой учет
населения Чечни и Ингушетии. По его данным, численность населения Ингушетии на
30 сентября 2002 г. составляла 460 тыс. человек, в том числе
350 тыс. человек постоянного населения и 110 тыс. человек вынужденных
переселенцев из Чечни41. Как было
отмечено выше, не исключено, что эти 100–110 тыс. человек, временно
находящиеся за пределами Чечни, были включены и в состав постоянного населения
Чечни. Необходимо отметить, что вынужденные переселенцы из Чечни, находящиеся
на территории Ингушетии, учитывались Госкомстатом России как постоянное
население республики уже с 2001 г. Так, например, если на начало
1989 г. на территории будущей Республики Ингушетия проживало 187 тыс.
человек, то на начало 1995 г. численность постоянного населения республики
составляла 280 тыс., 1997 г. – 308 тыс., 1999 г. –
317 тыс., 2000 г. – почти 355 тыс., 2001 г. –
460 тыс., 2002 г. – 466,3 тыс. человек42.
На 32,8 тыс. человек больше, чем оценка
Госкомстата, и такой же, как наша расчетная оценка, оказалась, по результатам
прошедшей переписи, численность населения Северной Осетии – 709,9 тыс.,
677,1 тыс. и 710 тыс. человек43. Как и в случае с Ингушетией, в ходе
переписи в Северной Осетии были переписаны как постоянное население порядка
35 тыс. беженцев и вынужденных переселенцев, находившихся на момент проведения
переписи населения на территории республики. Не исключено также, что в ходе
переписи была учтена и часть ингушей – граждан Северной Осетии, покинувших
республику в дни осетино-ингушского вооруженного конфликта осени 1992 г. и
находящихся на территории Ингушетии в качестве вынужденных переселенцев.
Крайне незначительными оказались
отклонения численности населения Адыгеи и Карачаево-Черкесии по данным итогов
переписи 2002 г. от оценки Госкомстата России и наших расчетных данных.
Сравнительный анализ предварительных (читай, окончательных) итогов
Всероссийской переписи населения 2002 г., оценок Госкомстата России и
результатов наших расчетов вызывает серьезные сомнения в достоверных
статистических данных, полученных в ходе переписи в ряде республик Северного
Кавказа. И это касается не столько данных о численности населения республик
региона, в которых итоговые результаты оказались значительно выше оценок
Госкомстата России и наших расчетов, сколько этнодемографических, этнокультурных
и социально-экономических показателей. Первые серьезные сомнения в
достоверности итогов прошедшей переписи населения в некоторых республиках
Северного Кавказа в частности и РФ в целом были высказаны нами на
страницах сборника “На пути к переписи”, изданного в рамках выполнения
указанного международного проекта44.
Примечания:
* Все количественные показатели, приведенные в данном
разделе, источники которых не оговорены особо, рассчитаны нами по данным
ежегодного учета естественного и миграционного движения населения республик
Северного Кавказа. Единственным исключением является Чечня. Из-за отсутствия
достоверных статистических данных динамика численности ее населения рассчитана
нами на основе анализа данных различных источников и с учетом уровня
естественного движения чеченского населения республики в межпереписной период
1979–1989 гг. Отметим, что по расчетам Государственного комитета России по
статистике численность населения Чечни на 9 октября 2002 г. составляла
648 тыс. человек, по расчетам автора данного раздела – 820 тыс. человек.
Автор
считает, что приводимые Госкомстатом России данные ежегодного учета
естественного и механического движения населения при имеющихся определенных
(допустимых) погрешностях гораздо ближе
к действительной численности населения
отдельных республик региона, нежели предварительные данные Всероссийской
переписи 2002 г. “Предварительные итоги” переписи населения в ряде
субъектов Российской Федерации, в отличие от ежегодного учета естественного и
механического движения населения, имеют ярко выраженную политическую и, в не
меньшей степени, экономическую окраску,
в них явно виден заказчик. В итоге полученные в ряде субъектов России “нужные”
цифры численности населения окажутся (или уже оказались) нужными только
их заказчикам, но никак не российской статистике.
1 Рассчитано по: М. Курбанов. Чеченцы-аккинцы
//"Народы Дагестана". Республиканский общественно-политический
журнал. 2001. № 6. С. 35; "Независимая газета". 2002. 24
сентября; Данные Госкомстата России.
2 Газета “Время”. 2002. 18 октября.
3 "Независимая
газета". 2002. 22 октября.
4 См.:
Дж. Гакаев. Чеченский сценарий: авторы и исполнители
//"Российская газета". 2002. 25 декабря; см. также:
Л. Хоперская. Факторы противостояния и выбор стратегии стабильности на
Северном Кавказе //"Центральная Азия и Кавказ". 2000. № 4;
М. Баснукаев. Чечня: вопросы национальной безопасности и проблемы
формирования гражданского общества //"Центральная Азия и Кавказ" //www.ca-c.org
5 См.: М. Юсупов. Чеченская Республика //На пути
к переписи / Под ред. В. Тишкова. М., 2003. С. 489; Он же. Чечня //Бюллетень Сети этнологического мониторинга и раннего
предупреждения конфликтов. 2002. № 44 (июль–август). С. 23.
6 "Время". 2002. 18
октября.
7 "Северный
Кавказ". 2002. № 42 (октябрь).
8 Газета “Северная Осетия”. 2002. 19 сентября.
9 См.: "Независимая газета". 2001. 3 апреля; см. также: С. Маркедонов.
Чеченский вызов: между миром и войной //Терроризм и политический экстремизм:
вызовы и поиски адекватных ответов. М., 2002. С. 193; "Независимая
газета–регионы". 2003. 2 июня.
10 См.: А. Амирбеков,
Н. Щербакова. О характере миграционных процессов в Дагестане
//"Кавказский обзор". Информационно-аналитический вестник. 2000.
№ 4. С. 14; см. также: С. Ильяшенко. О
миграционных процессах в республике Дагестан //Рукопись. С. 1. Архив
автора.
11 См.:
С. Ильяшенко. Национальный
характер миграции в Дагестане //Народы Дагестана. 2002. № 3. С. 33.
12 Рассчитано
по: Южный федеральный округ. 2002. Социально-экономические итоги.
Ростов-на-Дону: Ростовский областной комитет государственной статистики. 2003.
С. 268–269.
13 См.:
Южный федеральный округ. 2002. Социально-экономические итоги.
Ростов-на-Дону: Ростовский областной комитет государственной статистики. 2003.
С. 268.
14 См.:
С. Ильяшенко. Национальный характер миграции в Дагестане
//"Народы Дагестана". 2002. № 3. С. 34.
15 Там
же.
16 См.:
А. Абдулгамидов. О доверительном интервале прогноза численности
русского населения в Республике Дагестан //"Вопросы статистики".
1998. № 6. С. 4.
17 См.:
"Независимая газета–регионы". 2003. 2 июня;
"Независимая газета". 2003. 19 марта.
18 См.:
"Труд". 2003. 19 марта.
19 См.:
"Труд". 2003. 29 апреля.
20 См., например: Chechnya Survey Project. Copenhagen. 2002. P. 17. С. Маркедонов. Чеченский
вызов: между миром и войной //Терроризм и политический экстремизм: вызовы и
поиски адекватных ответов. М., 2002. С. 193; "Независимая
газета–регионы". 2003. 2 июня.
21 М. Юсупов.
Чеченская Республика //На пути к переписи / Под ред. В. Тишкова. М., 2003.
С. 490.
22 "Российская
газета". 2003. 25 апреля; Доклад “Предварительные итоги Всероссийской
переписи населения 2002 года. Приложение” //Данные Госкомстата России.
23 См.,
например: Газета “Северный Кавказ”. 2002. № 42 (октябрь);
"Независимая газета". 2002. 17 октября; газета “Время”. 2002. 18
октября; IWPR. 2002. 21 октября (№ 151) (электронная версия) //http://www.iwpr.net/caucasus_index1.html
24 Рассчитано
по данным переписи населения Казахстана 1999 года //Архив автора.
25 Кавказская
информационная служба Института по освещению войны и мира – IWPR. № 156.
2002. 26 ноября //http://www.iwpr.net/caucasus_index1.html
26 "Известия".
2002. 18 апреля.
27 См.:
А. Юнусов. Азербайджанская Республика //Беженцы и вынужденные переселенцы:
этнические стереотипы. Владикавказ. 2002. С. 13; Г. Анчабадзе.
Республика Грузия //Там же. С. 35.
28 Рассчитано
по: Д. Богоявленский. Этнический состав населения России
//"Полис". 2001. № 10. С. 91; В. Кабузан. Население Северного
Кавказа в XIX–XX вв. //Социально-политическая ситуация на Кавказе: история,
современность, перспективы. М., 2001. С. 13.
29 Кавказская
информационная служба Института по освещению войны и мира – IWPR. № 151.
2002. 21 октября. – http://www.iwpr.net/caucasus_index1.html
30 !Российская
газета". 2003. 25 апреля; Доклад “Предварительные итоги Всероссийской
переписи населения 2002 года. Приложение”.
31 "Российская
газета". 2003. 25 апреля; Расчеты автора по данным Госкомстата России.
32 С. Ильяшенко.
Национальный характер миграции в Дагестане //Народы Дагестана. 2002. № 3.
С. 35.
33 Рассчитано
по материалам переписи населения Азербайджане в 1999 году.
34 Рассчитано
по материалам переписи населения Казахстана в 1999 году.
35 См.:
Численность и миграция населения РФ в 2001 г. М.: Госкомстат России. 2002.
С. 109.
36 См.:
Численность и миграция населения РФ в 2001 г. М.: Госкомстат России. 2002.
С. 109.
37 Под
понятием диаспоризация в данном случае понимается расселение кабардинцев и
балкарцев за пределами своей республики, но в границах СССР.
38 С. Аккиева.
Развитие этнополитической ситуации в Кабардино-Балкарской Республике. М., 2002.
С. 91.
39 Б. Березгов.
Черкесская диаспора //Адыгская и карачаево-балкарская зарубежная диаспора: история
и культура. Нальчик. 2000. С. 11.
40 "Российская
газета". 2003. 25 апреля; Доклад “Предварительные итоги Всероссийской
переписи населения 2002 года. Приложение”; Данные Госкомстата России.
41 Чечня
и соседние республики. Северный Кавказ. Совместный призыв. Ноябрь 2002 г.
С. 7.
42 Российский
статистический ежегодник. 2002. Официальное издание. М., 2002. С. 83; см.
также: Ингушетия в цифрах. Статистический сборник. Назрань. 2001. С. 20;
Численность и миграция населения Российской федерации в 1999 году. М., 2000,
Численность и миграция населения Российской федерации в 2000 году. М., 2001,
Численность и миграция населения Российской федерации в 2001 году. М., 2002.
43 А. Дзадзиев.
Этнодемографическая ситуация в Северной Осетии в межпереписной период
1989–2002 гг. //Бюллетень Центра социальных и гуманитарных исследований
Владикавказского института управления и Владикавказского центра
этнополитических исследований Института этнологии и антропологии РАН. 2003.
№ 9. С. 86.
44 А. Дзадзиев. Республика Северная Осетия //На пути к
переписи / Под ред. В. Тишкова. М., 2003.
ПРИЛОЖЕНИЕ
Таблица
1. Динамика
численности населения республик Северного Кавказа.
1989–2002 гг. (тыс. чел.)
|
|
1989г., перепись |
Прирост
населения за
1989–2001 гг. |
2002 г., перепись (оценка) |
2002 г. в % к 1989 г. |
Удельный
вес в численности населения,
% |
|||
ОПН*
|
в том
числе: |
|||||||
ЕПН*
|
МПН*
|
1989 г.
|
2002 г.
|
|||||
|
все население: |
5307,0 |
518,0 |
751,0 |
-233,0 |
5825,0 |
109,8 |
100 |
100 |
|
1. этносы республик
региона |
3552,0 |
1023,0 |
817,0 |
206,0 |
4575,0 |
128,8 |
66,9 |
78,5 |
|
из них: в “своих” республиках |
3381,0 |
823,0 |
767,0 |
56,0 |
4204,0 |
124,3 |
63,7 |
72,2 |
|
вне “своих” республик |
171,0 |
200,0 |
50,0 |
150,0 |
371,0 |
217,0 |
3,2 |
6,4 |
|
в том числе: чеченцы |
62,0 |
203,0 |
33,0 |
170,0 |
265,0** |
427,4 |
1,2 |
4,5 |
|
народы Дагестана |
47,0 |
-2,0 |
10,0 |
-12,0 |
45,0 |
95,7 |
0,9 |
0,8 |
|
2. русские |
1360,0 |
-403,0 |
-93,0 |
-310,0 |
957,0 |
70,4 |
25,6 |
16,4 |
|
3. другие этносы |
395,0 |
-102,0 |
27,0 |
-129,0 |
293,0 |
74,2 |
7,5 |
5,1 |
|
в том числе: украинцы |
64,0 |
-24,0 |
-9,0 |
-15,0 |
40,0 |
62,5 |
1,2 |
0,7 |
|
титульные этносы государств Южного Кавказа |
151,0 |
6,0 |
18,0 |
-12,0 |
157,0 |
104,0 |
2,8 |
2,7 |
|
из них: армяне |
51,0 |
-12,0 |
-1,0 |
-11,0 |
39,0 |
76,5 |
1,0 |
0,7 |
|
азербайджанцы |
82,0 |
20,0 |
18,0 |
2,0 |
102,0 |
124,4 |
1,5 |
1,8 |
|
грузины |
18,0 |
-2,0 |
1,0 |
-3,0 |
16,0 |
88,9 |
0,3 |
0,3 |
|
другие нац-ти |
180,0 |
-84,0 |
18,0 |
-102,0 |
96,0 |
53,3 |
3,4 |
1,6 |
* ОПН – общий прирост
населения, ЕПН – естественный прирост населения.
МПН – миграционный прирост
населения.
** В том числе порядка
100–105 тыс. вынужденных переселенцев из Чечни.
Таблица 2. Динамика
численности населения республик Северного Кавказа.
1989–2002
гг. (тыс. чел.)
|
|
1989г., перепись |
Прирост
населения за
1989–2001 гг. |
2002 г., перепись (оценка) |
2002 г. в % к 1989 г. |
Удельный
вес в
численности населения,
% |
|||
ОПН*
|
в том
числе: |
|||||||
ЕПН*
|
МПН*
|
1989 г.
|
2002 г.
|
|||||
|
все
население |
5307,0 |
518,0 |
751,0 |
-233,0 |
5825,0 |
109,8 |
100 |
100 |
|
Адыгея: адыгейцы русские др. нац-ти |
432,0 95,0 294,0 43,0 |
18,0 11,0 2,0 5,0 |
-17,0 5,0 -20,0 -2,0 |
35,0 6,0 22,0 7,0 |
450,0 106,0 296,0 48,0 |
104,2 111,6 100,7 111,6 |
100 22,0 68,0 10,0 |
100 23,6 65,8 10,6 |
|
Дагестан: дагест. этносы русские др. нац-ти |
1802,0 1445,0 166,0 191,0 |
435,0 455,0 -55,0 35,0 |
410,0 380,0 -10,0 40,0 |
25,0 75,0 -45,0 -5,0 |
2237,0 1900,0 111,0 226,0 |
124,1 131,5 66,9 118,3 |
100 80,2 9,2 10,6 |
100 84,9 5,0 10,1 |
|
Ингушетия: ингуши русские др. нац-ти |
187,0 142,0 26,0 19,0 |
243,0 130,0 -22,0 135,0 |
83,0 70,0 -2,0 15,0 |
160,0 60,0 -20,0 120,0 |
430,0 272,0 4,0 154,0** |
173,8 191,5 15,4 810,5 |
100 75,9 13,9 10,2 |
100 63,3 0,9 35,8 |
|
Кабардино-Балкария: титульные этносы русские др. нац-ти |
754,0 434,0 241,0 79,0 |
26,0 69,0 -29,0 -14,0 |
50,0 64,0 -15,0 1,0 |
-24,0 5,0 -14,0 -15,0 |
780,0 503,0 212,0 65,0 |
103,4 115,9 88,0 82,3 |
100 57,5 32,0 10,5 |
100 64,5 27,2 8,3 |
|
Карачаево-Черкесия: титульные этносы русские др. нац-ти |
415,0 210,0 176,0 29,0 |
15,0 35,0 -22,0 2,0 |
20,0 28,0 -12,0 4,0 |
-5,0 7,0 -10,0 -2,0 |
430,0 245,0 154,0 31,0 |
103,6 116,7 87,5 106,9 |
100 50,6 42,4 7,0 |
100 57,0 35,8 7,2 |
|
Сев. Осетия: осетины русские др. нац-ти |
632,0 335,0 189,0 108,0 |
46,0 73,0 -30,0 3,0 |
15,0 20,0 -14,0 9,0 |
31,0 53,0 -16,0 -6,0 |
678,0 408,0 159,0 111,0 |
107,3 121,8 84,1 102,8 |
100 53,0 29,9 17,1 |
100 60,2 23,4 16,4 |
|
Чечня: чеченцы русские др. нац-ти |
1085,0 720,0 268,0 97,0 |
-265,0 50,0 -248,0 -67,0 |
190,0 200,0 -20,0 10,0 |
-455,0 -150,0 -228,0 -77,0 |
820,0 770,0 20,0 30,0 |
75,6 106,9 7,5 30,9 |
100 66,4 24,7 8,9 |
100 93,9 2,4 3,7 |
* ОПН – общий прирост
населения, ЕПН – естественный прирост населения.
МПН – миграционный прирост
населения.
** В том числе порядка
100–105 тыс. вынужденных переселенцев из Чечни.
Таблица 3. Отклонение
численности населения республик Северного Кавказа
по
данным Всероссийской переписи населения от оценки Госкомстата России
и
оценки автора на 9 октября 2002 г.
|
|
Численность населения, тыс. чел. |
Отклонение данных переписи: |
|||||
|
оценка Госкомстата РФ |
оценка автора |
перепись 2002 г. |
от оценки Госкомстата РФ |
от оценки автора |
|||
|
тыс. чел. |
% |
тыс. чел. |
% |
||||
|
Российская Федерация |
143 315,3 |
144 500,0 |
145 181,9 |
1866,6 |
1,3 |
681,9 |
0,5 |
|
Южный федеральный округ |
21 421,6 |
21 682,0 |
22 914,2 |
1492,6 |
7,0 |
1232,2 |
5,7 |
|
Северный Кавказ |
17 488,8 |
17 735,0 |
18 912,1 |
1423,3 |
8,1 |
1177,1 |
6,6 |
|
Республики Северного Кавказа |
5613,3 |
5857,0 |
6650,5 |
1037,2 |
18,5 |
793,5 |
13,5 |
|
в том числе: Адыгея |
444,5 |
450,0 |
447,0 |
2,5 |
0,6 |
-3,0 |
-0,7 |
|
Дагестан |
2194,7 |
2237,0 |
2584,2 |
389,5 |
17,7 |
347,2 |
15,5 |
|
Ингушетия |
441,7 |
430,0 |
468,9 |
27,5 |
6,2 |
38,9 |
9,0 |
|
Кабардино- Балкария |
780,7 |
780,0 |
900,5 |
119,8 |
15,3 |
120,5 |
15,4 |
|
Карачаево- Черкесия |
426,9 |
430,0 |
439,7 |
12,8 |
3,0 |
9,7 |
2,2 |
|
Сев. Осетия |
677,1 |
710,0 |
709,9 |
32,8 |
4,8 |
0,1 |
0,0 |
|
Чечня |
648,0 |
820,0 |
1100,3 |
452,3 |
69,8 |
280,3 |
34,2 |